Общественно-политическая газета
Шушенского района
Вход/Регистрация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Поиск
Последний номер

Письма любимой учительнице

Письмо первое

«Стыд не дым  – глаза не iст»


Покроется небо 
пылинками звезд,
и выгнутся ветки упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст.
Мы — эхо,
Мы — эхо,
Мы – долгое эхо друг друга
Однажды посреди урока математики в нашем восьмом «А» громко зазвонил будильник. Сейчас, когда у каждого есть мобильный телефон, это никого бы не удивило. Но тогда, в 70-е годы прошлого века, внезапный звонок мог сор-вать урок. Конечно, мы не вскочили с мест. Может, Валера Князев невольно хихикнул, такой он весёлый человек. Но секунду спустя все мы стихли. В этой тишине будильник зазвучал ещё громче. Звенели ваши настольные часы, Мария Евдокимовна. Часы были изящные. Под стать вам – всегда подтянутой и стильно одетой. Не скажу за всё Шушенское, но в нашей школе вас считали эталоном хорошего вкуса. А фамилия Древаль (в нашем детстве ваш муж был ещё жив-здоров, и я его хорошо помню) ассоциировалась с чем-то могучим и произносилась в моей семье с большим уважением.
И вот вы стоите перед нами. Мы молчим. И вы молчите. А часы звонят. И будут звонить, пока не сядут батарейки. Кто-то из одноклассников на перемене завёл зуммер будильника, тот и сработал посреди урока. 
Если бы вы, поспешно выключив звонок, продолжили объяснять новую тему, этот случай стёрся бы из памяти. Но вы этого не сделали. Только отняли перепачканную мелом руку от доски и обвели нас вопросительным взглядом. Мол, тот, кто завёл будильник, пусть выйдет теперь перед всем классом и выключит его. А мы сидим, как прибитые. Никто не встаёт. Страшно. 
Минуту, две будильник орёт.  Вы отвернулись от нас и встали у окна. Будильник звенит. Вы молчите. Наконец, со своего места к учительскому столу  решительно рванул Миша Горшков и нажал на кнопку. Звон прекратился. Урок продолжился. А действительно ли Миша завёл тот будильник или у него первого хватило духа встать и прекратить эту пытку, для меня до сих пор загадка. 
«Стыд не дым – глаз не iст», с украинской ноткой говорили вы нам в ответ на подобные шалости. Но тут и этого не сказали.
Так, без крика и угроз, но зорко наблюдая и участвуя в нашей жизни, вы провели с нами шесть лет. Мы ведь многие с пятого класса учились у вас. Пришли от первой учительницы из восьмилетки, что была, если не ошибаюсь, рядом с центральной площадью. Шесть лет вместе и уже сорок – врозь. И страна уже не та, и мы…
Один учёный социолог уверенно заявил, что понятия стыда и совести «как категории» больше не существует. Вышли они из употребления современного общества. Не факт. 
Стыд – не дым, но нет-нет да и навернётся слеза, если тебя обидели или сам кого-то подвёл. И угрызения совести тут как тут… Когда Оля Михальченко сообщила мне, что вы обижаетесь на то, что мы никак не соберёмся классом отмечать 40-летие выпуска из школы, ей богу, стало стыдно. 
Разбросало нас, Мария Евдокимовна, мама не горюй! Серёже Алексееву пришлось бы прибыть в Шушенское с Украины, Андрею Синёву и Наташе Калюжной – из Белоруссии, Валере Князеву - из Германии. Кому-то трудно взять отпуск (после самоизоляции все в работе), кто-то не оставит без присмотра внуков (каникулы же!), да мало ли… 
Где по телефону, где через интернет удалось поговорить с одноклассниками. Большое спасибо Люде Ворониной и Наташе  Рехловой, Валере и Гале Зыряновым за школьные воспоминания. 
Они освежили и мою память. Сижу  и пишу вам от всего нашего класса письма-признания. А душа поёт (голосом вашей любой Анны Герман): «Мы – эхо…мы – нежность… мы звёздная память друг друга». 
Если одноклассники (любимые шушенцы и красноярцы) соберутся за вашим столом, и кто-то прочтёт вам эти письма, значит и я – с вами.
                                   
 Письмо второе

Счастье луковое
И мне до тебя, 
где бы ты ни была,
дотронуться сердцем 
нетрудно.
Опять нас любовь за собой 
позвала.
Мы — нежность,
Мы — нежность.
Мы — вечная нежность 
друг друга.

С нежностью вспомнила Наташа Рехлова, как вы водили нас зимой на Журавлиную горку. Там ли или в другом месте мы потом катались с горы, но это катание запомнилось и мне. Мы-то, детвора, были с санками. А вы, помню, забрались на вершину горы, подобрали свою шубу, сели, да и поехали вниз «на пятой точке». Вот так! Конгруэнтно с нами.
А уборка лука? Разве забудешь, как мы весь сентябрь ходили в школу с ведром и ножницами? В хорошую погоду. Лук должен быть сухим. Когда дождило, надо было брать портфель и идти учиться, а уже не хотелось. 
Так безмятежно проводили мы время в поле и в пути, туда и обратно. Автобусов к школе подавали то больше, то меньше. Набивались мы туда порой так, что сидели друг у друга на коленях. И всю дорогу пели: «Ты ж мэне пидманула, ты ж мэне пидвела, ты же мене молодого с ума с розума свела!». 
Люда Воронина напомнила, как много мы с вами знали песен и повсюду их исполняли - украинские и русские, эстрадные и шлягеры советских фильмов про «огни Саратова – люблю женатого» и «Зачем вы, девочки, красивых любите». 
Наш репертуар, помню, здорово выручил, когда одно лето я работала инструктором пешеходных маршрутов в Крыму. 
Водила туристов из Бахчисарая в Ялту. Шагали под рюкзаками, цепочкой, на жаре. И чтобы подбод-рить свою группу, я во всё горло порой заводила: «Во ку-во кууузнииице, во кузнице молодые кузнецы...», и уставшие туристы подхватывали: «Пойдём, Дуня, во лесок, во лесок!» и сами шли бодрее.
А помните, как мы всем классом печатали шаг на празднике песни и строя под «Три танкиста, три весёлых друга»? Задолго до праздника тренировались. Маршировали и перестраивались до тех пор, пока каждый из нас не становился частью целого, чётко действующего строя. Не винтиком «машины боевой», а звонко натянутой струной. «На-праа-во!» - командовал Валера Зырянов, и не да бог, повернуть налево. 
«В две шеренги становись!»: шаг правой назад, левой в бок – и ты за спиной одноклассника. Как за бронёй. Выпасть из строя и подвести свой класс было немыслимо.
Дисциплина прививалась не только в строю. Так чётко, как вы учили нас математике, не преподавали её даже в моём университете.
Расскажу один случай, после которого не только вспоминаю о вас с восхищением, но и с гордостью ваши уроки нахваливаю. В Уральский госуниверситет я поступила не сразу. 
Год провела на оборонном заводе. Ходила на работу в обнимку с учебником общей биологии, поскольку мечтала поступить на биофак. Перед поступлением взяла репетитора по химии. 
Нашла репетитора по математике. Но вижу, что он – ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Денег на такого жалко. И не стала к нему ходить. А конкурс на биофак тогда был большой. 
Абитуриентов – тьма. Иду на устный экзамен по математике без подготовки. С теми знаниями, что окончила школу год назад. Ни одной теоремы не помню. 
А выпало мне, кажется, доказать арифметическую прогрессию. Всего-то! Написала на листке какие-то числа, увидев которые, преподаватели, принимавшие экзамен, иронично засмеялись: «Это, по-вашему, доказательство?!» 
Протягиваю им листок с решением второго задания, где надо было длинный-предлинный пример сначала развернуть ещё шире. Как гармошку. 
Потом, постепенно сокращая, свернуть до минимума. Вижу, что лица моих экзаменаторов вытягиваются от удивления. Ничего хорошего от запоровшей теорию дурочки они уже не ждали. 
Но пример я решила верно. Оказывается, все, кому этот билет доставался до меня, начинали нервничать, сворачивая «гармошку» раньше времени, запутывались и проваливали экзамен. 
Дали математики мне ещё один подобный пример. Решаю на их глазах. Ответ правильный. Они мне – ещё пример и ещё (думаю, не хотят «двойку» ставить и на «тройку» тянут). Сами о чём-то между собой перешёптываются. Тут пришла женщина-профессор, послушала, о чем секретничают мои экзаменаторы, и говорит: «Не морочьте девчонке голову! Пусть идёт на свой биофак». 
Как выяснилось, математикам так понравилась та сноровка, с которой вы, Мария Евдокимовна, научили нас щёлкать сложные примеры, что они решили переманить меня на свой факультет. 
Вышла из аудитории, как ёжик в тумане. Открываю зачётку, там – «пятёрка»! Благодаря ей тютелька в тютельку и хватило баллов для поступления туда, куда мечтала. Низкий поклон вам за это, Мария Евдокимовна! А ещё учителю биологии Маргарите Андреевне Стиренко. Инженером-вирусологом я работала недолго. 
Но муж-умница и прекрасные дети – всё оттуда, с биологического факультета. И какое счастье, что курс мой оказался таким же певучим, как и наш класс! 
После университета разбросало нас по белу свету ещё пуще, чем одноклассников. Но как только кто-то выберется в Екатеринбург из своей Австралии или с Аляски, там мы, местные, собираемся с ними за одним столом. Говорим и поём. Песни Окуджавы, например…
А с вами я бы сейчас нежно спела: «Нэсе Галя воду. Коромысло гнэться. А за нэй Иванко, як барвинок вьётся..».


Письмо третье

Что естественно, то не безобразно

И даже в краю 
наползающей тьмы,
за гранью смертельного 
круга,
я знаю: с тобой не 
расстанемся мы.
Мы — память,
Мы — память.
Мы — звёздная память 
друг друга.

В старших классах вы стали обращаться к нам «на вы». Мы же за глаза уже нежно звали вас «наша Марьюшка», где ключевым словом было НАША. Мы вас присвоили. На веки вечные. А с чего всё началось? Может быть, с вечера сказок, когда вы усадили нас в тёмном классе вокруг «костра» - вентилятора, над которым плясали языки алой ткани. И это было волшебно. 
И мы рассказывали друг другу разученные заранее сказки. Мне выпала «Русалочка» Андерсена – ох, и грустная! Как только мы к вам пришли, Мария Евдокимовна, вы приучили нас после уроков собираться в вашем кабинете математики. 
И он стал нашим. «Надо – не надо, мы как дураки каждый день шли после уроков в свой класс», - с улыбкой вспоминает об этом Валера Зырянов. Повзрослев, мы уже не бежали к вам за советом по пустякам, как было до шестого класса. 
Не спрашивали: «Каким цветом красить заголовок стенгазеты?». Но вы по-прежнему заботились о нас, как о собственных детях, а может, и больше. Помню, когда мы, увлечённые чем-то, засиживались в классе допоздна, а вы подкармливали нас коржиками из школьной столовой. 
А за общим столом чаепитий, которые случались в нашем классе с завидной регулярностью, баловали домашними вафлями – в ту пору они были большой редкостью. Когда мы повзрослели, столы в нашем классе каждую субботу после уроков сдвигались к стенам, освобождая место для танцев. 
И вы, чтобы не смущать нас, куда-то уходили и даже приглушали свет дневных ламп, создавая романтическую обстановку. Нашим детям и внукам такое и не снилось! 

Сейчас в школу просто так не войдёшь и не  выйдешь.  Никаких там  вечеров и танцев  в классе.  Все боятся за  жизнь детей. 

А когда мы пропадали в школе с утра до ночи, когда ходили с вами на «Зарницы» и турслёты, когда рубили тяпками сорняки в трудовом лагере или отправлялись на поезде в дальний путь, наши родители не переживали за нас. С вами хоть на край света!
«Что естественно - то не безобразно», - приговаривали вы нам по тому или иному поводу. Естественным в наше время было ходить всем классом на субботники – грести осеннюю листву в парке или расчищать от снега избы в музее. Естественными занятиями были сбор макулатуры и металлолома, лекарственных трав и ягод. 
Естественно было пригласить в школу на внеклас-сный час лучшую доярку района или знатного комбайнёра, устроить рядом с кабинетом математики картинную галерею и организовать секретную лекцию об НЛО. 
Благодаря вам жизнь нашего класса была во много раз богаче событиями, чем у других ребят. И мы смелее шли в люди.  
Помните, как нарядными пионерами мы выступали с речовками перед многолюдными съездами в районном Доме культуры? Боязно было забыть слова, стоя перед полным залом. 
Для нас – в большинстве своём застенчивых ребят – это был полезный опыт преодоления страха перед большой сценой жизни. Сейчас бы это назвали тренингом личностного роста. 
Много позже этот опыт, к примеру, позволил мне храбро переквалифицироваться из биологов в репортёры. А на Урале я оказалась и полюбила его, благодаря «Сказам» Бажова, что вы однажды дали почитать. Эти книги и сейчас стоят на вашей полке?
Всё, что с нами происходило в минувшие годы, так или иначе – родом из детства. Не зря мы вспоминаем о нём, всё чаще. «Мысли катятся к началу, значит жизнь идёт к концу», - шутила по этому поводу Фаина Раневская. Естественно, все мы стареем. 
И никто не ведает, сколько кому на роду написано? Безобразно рано ушла от нас одноклассница Лена Шаклеина и совсем недавно - Лена Калмыкова. Говорят, погиб где-то Игорь Кулыба. О ком-то мы просто не знаем…

Зато в школьном  детстве мы все  ещё живы.  И будем жить вечно. 

Мы – эхо, мы нежность, мы звёздная память друг друга...
Что ни говори, жизнь - это путь. И, шагая по нему, порой так вымотаешься, так устанешь, что думаешь: баста! Присяду и дальше никуда! Не пойду! Так устали мы однажды в Ленинграде. Всем классом. Летом 1977-го. Это было наше первое путешествие с вами в северную столицу, Мария Евдокимовна. Помните? Эрмитаж, Петергоф, разводные мосты на Неве, вечерами походы в цирк и театр…За неделю мы увидели там столько, сколько не видела я потом за сорок лет, бывая то и дело в Санкт-Петербурге. 
И вот однажды посреди Ленинграда мы так устали, что забастовали. Вы ушли договариваться насчёт экскурсии в Исаакиевский собор. 
А мы, оставшись ненадолго одни, договорились, что откажемся туда идти. Всем классом. Чего мы там не видели?! Устали… Но вы и слушать нас не стали. И мы побрели за вами в собор. Там, конечно, разинули рты от изумления и в душе уже благодарили вас за настойчивость. Разве можно было покинуть героический город, не увидев в Исаакиевском соборе, кроме прочего благолепия, самый большой маятник в мире, демонстрирующий суточное вращение земли!
А наши приключения в поезде… Всего и не расскажешь. Оля Михальченко (если ты здесь), помнишь, как жутко тебя в пути укачало и только «на суше» полегчало? Я помню. 
Ещё помню, как вы, Мария Евдокимовна обходила наш вагон по ночам, поправляя у спящих съехавшее одеяло. И как в одно из таких мгновений на вашу спину скатился кто-то, спавший на второй полке… кажется, Саша Бортников? 
Утром вы со смехом рассказали нам о его мягком приземлении. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте!
Письма мои затянулись. Боюсь прослыть занудой (хоть так оно и есть).
Спасибо вам, Мария Евдокимовна, за всё-всё-всё! И простите нас всех, не соб-равшихся у вас в этот знаменательный час. Живите долго! Сто лет и больше. И знайте: всей душой мы с вами. А душа, говорят, бессмертна. 

Татьяна Скачкова
10 «А» класс школы № 2, выпуск 1980 года. 
На фото: Мария Евдокимовна Древаль со своими учениками на экскурсии в Ленинграде и на фоне родной, второй школы...



17.07.2020

Читать другие новости